Эпидемия недоверия


Эпидемия недоверия

Вакцина от коронавируса, которую мы все так ждали, наконец стала реальностью. Израиль договорился о поставках 10 миллионов порций двух американских вакцин - Pfizer и Moderna, которых хватит, чтобы привить 5 миллионов человек. Идут переговоры с немецкими и британскими компаниями; институт Вейцмана проводит испытания израильской вакцины «Брилайф». Одним словом, все идет к тому, что скоро мы справимся с «короной» и заживем нормальной жизнью. Казалось бы, надо радоваться, но вместо этого среди населения растет страх. На этот раз – страх перед вакцинацией.

Опасения вполне оправданны. Работа над вакциной велась в настоящих боевых условиях, и если ее эффективность против вируса более или менее доказана, то отсутствие побочных эффектов никто не может гарантировать – после испытаний прошло слишком мало времени. В социальных сетях ходят страшные слухи, и люди уже не понимают, что опаснее – заболеть «короной» или сделать прививку. Кроме того, вирус преподносит все больше сюрпризов (в частности, отдельные мутации научились обманывать антитела), ученые не могут предсказать его поведение, поэтому неизвестно, будет ли вакцина действовать в долгосрочной перспективе.

Политики убеждают народ, в том числе и своим примером – публичной вакцинацией. Следом за Бараком Обамой, Биллом Клинтоном и Джорджем Бушем сделать прививку перед камерой пообещали Биньямин Нетаниягу и министр здравоохранения Юлий Эдельштейн. Но чем настойчивее власти подталкивают нас делать прививку, тем больше настороженности это вызывает у населения.

Может ли правительство обязать население проходить вакцинацию? По закону – нет, но существует достаточно косвенных рычагов давления. Не исключено, что в каких-то сферах занятости вакцинация будет обязательной – например, для медиков, что логично, для работающих с детьми – что также разумно, и, к примеру, для сотрудников государственных учреждений, сферы услуг и питания и т.п. Обоснований можно найти множество, но все это – плохо завуалированные формы принуждения.

Между тем, согласно недавнему исследованию, 25% опрошенных израильтян заявили, что откажутся прививаться. Такую же цифру показывают опросы в США, во Франции она составляет 33%, в Германии, Великобритании и Италии – значительно меньше. Эти цифры отражают уровень доверия к власти в каждой конкретной стране.

Многие «отказники» рассчитывают, что все остальные сделают прививку и пандемия сойдет на нет. Возможно, оставшейся доли лояльного населения действительно будет достаточно, чтобы прекратить эпидемию. Но в противном случае власти бессильны - если люди убеждены, что вакцинация вредна, они сделают все, чтобы ее избежать. Движение антипрививочников существует и развивается в мире давно, и никому еще не удавалось с ним справиться. Но если раньше оно объединяло лишь маргиналов, то сегодня миллионы людей стараются избежать того, о чем когда-то мечтали.

Показательно, что ажиотаж вокруг спасительной вакцины начал спадать задолго до ее появления и до того, как родились страшилки об ее непредсказуемых последствиях. Первая волна разочарования была вызвана тем, что работа над вакциной оказалась слишком долгой и сложной. Вспомним - год назад, на заре первого карантина, мы ожидали ее со дня на день и верили, что именно наши ученые осуществят первый и главный прорыв на этом фронте. Мы как-то упустили из виду, что для разработки принципиально нового вида препарата нужны не только еврейские мозги и высокий уровень академической науки, но и крупное государственное финансирование. У Израиля денег на такие исследования не оказалось, и в результате мы со своей вакциной серьезно отстали от мировых достижений.

Впрочем, вся история коронавируса – это история разочарования во многих ранее непреложных вещах. В способности нашего общества мобилизоваться и отказываться от своих привычек перед лицом опасности. В единстве, несмотря на различия, народа Израиля – перед лицом короны различия оказались сильнее. В СМИ, которые раздували панику, вместо того чтобы сообщать проверенную информацию. В политиках и правительстве, которые с помощью карантинов и послаблений манипулировали нашей жизнью, преследуя свои интересы. В системе здравоохранения, которая тоже оказалась втянута в политические игры. В нашем будущем, которое рушилось на глазах из-за какого-то несчастного вируса. В себе самих, ведь мы считали себя более стойкими и мужественными…

Стоит ли удивляться, что люди сегодня не верят в вакцину, в то, что она прекратит наши страдания, а не принесет новые проблемы? С одной стороны, нас радуют оптимистичными прогнозами о том, что «корона» к весне закончится, если вакцинация пойдет по плану. С другой – обещают новый карантин и устрожение ограничений, а конец эпидемии сдвигается на осень. Эксперты предупреждают, что если хоть один препарат даст побочный эффект, то весь процесс вакцинации будет заморожен. Скептики считают, что появление вакцины спровоцирует людей на нарушение правил, и в итоге нас ждет новая волна заражений. Неизвестно, как скажется на общей ситуации высокий процент «отказников», согласятся ли прививаться харедим (вернее, согласятся ли на это их раввины), а если нет, то имеет ли вообще смысл вакцинация. Одним словом, с вакциной пока много неясного

Впрочем, одно очевидно – и не только для жителей Израиля. Отчаяние, охватившее народы мира перед лицом «короны», требует от правительств какого-то ответа. Попросту говоря, эпидемию надо как можно скорее остановить, иначе под угрозой оказывается авторитет всего института власти. Не стала ли вакцина таким ответом, в первую очередь политическим, а не медицинским? Не пошло ли в этом случае здравоохранение на поводу у политики, как уже бывало, по крайней мере, в нашей стране? Не связаны ли многообещающие новости о начале вакцинации с предстоящими выборами? Во все эти конспирологические теории сейчас верится больше, чем в могущество новой вакцины. И против этой эпидемии недоверия власти бессильны.

Автор//: Ирина Петрова

ПОДЕЛИТЬСЯ
ВСЕ ПО ТЕМЕ
КОММЕНТАРИИ
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ
ЗНАКОМСТВА
МЫ НА FACEBOOK



Тайна третьей прививки

Утрата доверия к власти страшнее любой эпидемии, поскольку без доверия эпидемию не победить.