Rambler's Top100






Опросы
















03.02 12:09   Сергей Бавли, MIGnews

Интервью со Ступниковым. Мир законченных патриотов

Едва ли есть необходимость представлять нашим читателям столь популярного тележурналиста, как Александр Ступников. Институт социологических исследований д-ра Элиэзера Фельдмана беспристрастно фиксирует устойчиво высокий рейтинг его авторской программы "Сегодня в Израиле". Словом, представлять не представлять, а подробно побеседовать с коллегой, которого так ценят наши же читатели, мы почувствовали себя просто обязанными.

- В одно прекрасное (или ужасное - это тебе решать) мартовское утро 1997-го Александр Ступников проснулся знаменитым, превратившись из известного журналиста едва ли не легендарного. За твои попранные права вступилось, как раньше говорили, "все прогрессивное человечество". Но для этого пришлось пойти на конфликт с самим президентом Белоруссии Александром Лукашенко. Ретроспективно, Саша, игра стоила свеч?

- Конечно, стоила. Потому что это была не конфронтация с властью (в частности, с режимом Лукашенко), это была чисто журналистская ситуация. Я принципиально считал и считаю, что журналистов нельзя трогать руками. Когда я увидел, как дубинками разгоняют студенческую демонстрацию, понял: "Надо что-то делать". А делать-то в Белоруссии никто не хотел. Другая школа, боялись люди.

Проясним ситуацию: я был единственным журналистом, который брал интервью у Лукашенко, когда тот еще был кандидатом в президенты. Тогда все были уверены в победе его соперника Виталия Кебича, и опять же боялись. Попасть в черный список будущего главы государства.

Я же стал первым журналистом, которому Лукашенко дал большое интервью после избрания президентом. Но через четыре месяца начались атаки Александра Григорьевича на прессу; в газетах появились белые пятна - на местах безжалостно вымаранных цензурой статей. В одном издании был снят в последний момент большой материал о коррупции в республике; я поехал и сделал репортаж об этом. Вот тут-то все и закрутилось…

Я ни о чем я не жалею. Потому что делал, что хотел, любил, кого хотел, и воевал, с кем хотел, отстаивая свои принципы. Закончилось все это моим выдворением из страны, что меня, в целом, и устроило.

- Да, но когда идешь на принцип с Александром Григорьевичем, то иногда это заканчивается и более печально. Павла Шеремета, например, усадили в белорусскую кутузку.

- Пашу я хорошо знаю, мы вместе работали. И пришел он на ОРТ с моей подачи. Ты ведь знаешь, какая жесткая конкуренция в Израиле между коллегами-журналистами. А там ее не было вовсе. Вот я и рекомендовал Пашу на работу в ОРТ. Прекрасное было время. Коллеги помогали мне сюжетами, которые я не мог отснять после конфликта с властями. Все друг другу помогали. Что же до Пашиного ареста, конечно, переживал, волновался…

- Саша, раз ты уж сам заговорил о конкуренции, то давай проясним тему до конца. Был момент, когда у Александра Ступникова не было соперников в Израиле. Российские телеканалы шлепали свой официоз, а нетрадиционный ТВ-взгляд, взгляд изнутри, на израильские события мог позволить себе только ты. Один, так сказать, по определению. Да и нероссийская телекомпания, вещающая на Израиль на русском языке, была только одна.

- (улыбается) А сейчас появилась другая.

- И конкуренция, соответственно, должна возрасти?

- Я объясню тебе некоторые малоизвестные подробности нашей профессиональной кухни. Я приехал сюда как шеф ближневосточного бюро НТВ. Работал два года без всяких проблем. А потом возникла идея, которую я и довел до сведения московского руководства. Я начал постепенно знакомиться в Израиле с очень интересными, неординарными людьми, и мне стало обидно, что я не могу эти наши беседы отснять и продемонстрировать зрителям. У новостных сюжетов, которыми я тогда занимался, совершенно иной формат. И я предложил в Москве, чтобы корреспонденты нашей компании, работающие в Германии, США, Израиле могли делать специальный тележурнал на базе своих материалов. А в том, что у каждого из нас есть обширный запас таковых, я не сомневался. Мне это было, как говорится, в охотку. Но дальнейшие события развивались неожиданным образом. Руководство НТВ приняло мою идею. Но в современных телекомпаниях не принято навязывать журналистам дополнительную работу без соответствующей оплаты. Такой практики нет. Однако все получилось именно так. Руководство одобрило, дополнительных средств не выделило, все согласились, а делать журнал пришлось мне одному. То есть, по сути, я со своей программой "Сегодня в Израиле"…

-… Я догадался, что речь именно о ней.

- Так вот, я с этой программой, как говорится, основательно влетел. Мне дали эфир, а под него - ни денег, ни исполнителей. Получилось, что у меня, кроме новостей, еще и журнал два раза в неделю. А для него надо тему придумать, героев найти, сюжеты. Все это отснять, смонтировать, много кропотливой работы, которая легла на плечи ровно той же команды, которая раньше делала только новости. У меня был период, когда я хотел это бросить, потому, что чувствовал себя дураком и лохом…

- Не лохом, Саша. Мы в Израиле, каждый среднестатистический житель которого обязан ежеминутно убеждать себя и окружающих, что он - не фраер.

- Вот, а я как раз и чувствовал себя фраером! Было очень тяжело. Собираясь на съемки очередного сюжета для "Сегодня в Израиле", мы в любую минуту моли быть развернуты в другую сторону. Для этого было достаточно звонка из Москвы. Скажем, дырка какая-то возникла в новостном выпуске. Так и пахали, непонятно зачем и за что. Я совсем уже было собрался бросить журнал, но потом опять "заклинило". Как раньше в Белоруссии, да и вообще всю жизнь. Когда на меня давят обстоятельства, я отвечаю методом (смеясь), гомеопатическим методом обратного выталкивания. В итоге журнал остался, а через три месяца резко попер рейтинг… И вот тогда Москва решила сделать программу еженедельной. Тут уже стало ясно: совмещать такую нагрузку с новостями невозможно. Киселев пригласил меня в Москву и сказал: "Саша, давай определяйся, что ты делаешь: новости или журнал". Я решил однозначно: "Журнал". НТВ становилось международным, а я живу в Израиле, лучше знаю его проблемы. Ну и, ты же сам понимаешь, новости - это для ребят помоложе. Мне же хотелось делать что-то пошире, посерьезнее. Целый год мы с оператором делали журнал вдвоем, без финансирования! Даже не знаю, с гордостью я тебе сейчас рассказываю об этом или с горечью. Словом, какая конкуренция, если я сам себе нахожу проблемы!

- После всего пережитого ты, надеюсь, поумнел, понял, что инициатива наказуема?

- Нисколько… Ситуация полностью повторилась с циклом передач "Евреи мира". Один к одному.

- Я и раньше знал, что от евреев в мире одни проблемы, но что ты в данном случае имеешь в виду?

- Год я спокойненько выпускал "Сегодня в Израиле", и вдруг почувствовал, что мне стало тесновато. Вот я и предложил Москве этот цикл, "Евреи мира". Руководство сказало: "Ты хочешь эфир? Даем. А вот денег не даем. Можешь делать, можешь - нет, на твое усмотрение". И я подумал: если я ограничусь журналом "Сегодня в Израиле", то буду чувствовать себя как в трамвае, монотонно так. И я слетал в загранку, снял первые пять фильмов нового цикла (Япония, Чехия, Греция). Моя компания не вложила в это ни копейки. Именно поэтому я в каждой стране провел не более шести дней.
Так, на самом деле, не работают. Два человека - без исследовательского отдела, без какой-то помощи. А шесть дней, потому что мне же нужно было вернуться и снять программу "Сегодня в Израиле", которая шла еженедельно. Вот такая жизнь. Поэтому понятие конкуренции для меня в принципе никогда не существовало. Пусть кто-то сделает, как он считает, а я сделаю, как я считаю.

- И все-таки я не понимаю, почему тебе денег не дали?

- Есть всего два пути, для того чтобы пробить что-то новое на телевидении. Первый путь - составить бюджет и долбить, долбить, долбить. Но тогда нынешнюю свою работу ты должен забросить или на кого-то перекинуть. Второй путь - советско-комсомольский. Ты надеваешь себе на плечи дополнительный рюкзак и тащишь его, невзирая на обстоятельства. Все мои проекты - личная инициатива, а не приказы сверху. Я их сам изобретал, начинал, раскручивал, не всегда встречая понимания. Вот недавно мне закрыли цикл "Евреи мира", а теперь опять хотят возобновить. А все потому, что не было изначально бюджета. Парень сам съездил, снял, показал, не потребовав ни копейки. Так вроде бы не бывает, закрыли.

- Как отразилось на ближневосточном бюро НТВ, на тебе лично, скандал вокруг вашей компании и ее шефа Владимира Гусинского? Не было страха остаться безработным в относительно новой еще стране?

- Что тут долго говорить зрители сами видели, как грохнулся наш эфир. К тому времени, когда нам совсем уже было перекрыли кислород, мы узнали, что компания готовится запустить новый проект из Нью-Йорка. Получился довольно мягкий переход. Я знаю, что некоторые мои коллеги в Европе запаниковали, действительно был страх остаться без работы, но я его не испытывал. Практика показывает, что нормальный профессиональный журналист невостребованным не останется.

- Сейчас ты работаешь в телекомпании РТВ. Условия изменились? Они стали хуже, лучше?

- С начала прошлого года произошла качественная перестройка компании. У меня был определенный бюджет, которым я распоряжался, было право делать программы, нанимать для этой цели людей по своему усмотрению, только укладываясь в определенную сумму. Теперь у меня в Израиле есть руководство, но в творческие процессы оно не вмешивается. Я работаю по советскому образцу, то есть - на твердой зарплате. У компании в Израиле есть своя студия, создана новостная служба, около тридцати человек. Раньше, напомню, мы работали вдвоем.

- Саша, РТВ - уникальный по-своему канал. Вы вещаете на русском языке в целый ряд стран, но только не в Россию. Концепцию такого канала ты находишь перспективной?

- К созданию этой концепции я тоже приложил руку и считаю ее перспективной.

- И ваш лозунг звучит примерно так: "Эмигранты всего мира соединяйтесь вокруг РТВ"!

- Что-то в этом роде. Идею надо претворять в жизнь, а она великолепная, правильная. Ведь это независимый от московского официоза взгляд на события в России, в мире.

- А планов вернуться на российский телерынок у владельцев компании нет?

- Это невозможно.

- Сегодня?

- И сегодня и, думаю, завтра тоже. Рынок уже поделен и насыщен. Я даже не говорю о Гусинском. Дело не в нем и не во власти. Была прекрасная команда, мы работали в одной связке, было прекрасное время, но оно ушло.

- Саша, на пике скандала с НТВ не было ли давления на тебя со стороны различных групп интересантов? Мол, "ты туда не ходи, ты сюда ходи"…

- Были предложения. Я - лояльный человек по отношению к тем людям, которые делали мне добро. В данном случае речь о Владимире Гусинском. Он дал мне работу и возможность самореализоваться. Хотя принимал меня в НТВ Олег Добродеев. И поскольку компания Гусинского оказалась в тяжелом положении, я предпочел остаться. Да и здесь я видел перспективы. Я остался, и не жалею об этом.

- А нет сейчас такой опаски, что новый израильский русскоязычный канал отобьет рекламодателей или попросту станет более популярным на "олимовской улице"?

- Это вопрос не ко мне, это уже вопрос к руководству. Сейчас я - обычный журналист, работающий в обойме. Я считаю, что для мужчины очень важно ощутить то место, которое он занимает. Или то место, в которое его засунули. И вести себя адекватно. Что касается девятого канала, то, прежде всего, я рад за тех моих коллег, которые получили работу и возможность кормить свои семьи. Я думаю, что мы - не конкуренты, потому что играем на разных полях. Они вещают на Израиль, а мы - на весь мир. Я на это всегда делаю поправку в своих программах.

- При таком объеме работы как ты отдыхаешь, восстанавливаешь силы?

- Либо с друзьями, либо за письменным столом. У меня вышло три книжки стихов, и сейчас, не стану скрывать, урывочками что-то пишу.

- А что для журналиста сочинительство - отдых?

- Это отдых, я как-то разряжаюсь.

- Ты узнаваемый человек на улицах Израиля? Это мешает?

- Иногда. Придешь с друзьями в ресторан, к примеру, хочется нормально посидеть, поговорить, а набегают незнакомые люди со своими проблемами. А так, нормально, за все нужно платить, то составляющая профессии.

- Стало быть, завалиться в ресторан с барышней ты не можешь?

- Да дело не в том, что кто-то увидит и "донесет". Просто ни к чему мне все это. Я - домашний человек. Я очень люблю и свою работу, и свой дом, свою семью, у меня пять дочерей. На кураж и эпатаж нет ни сил, ни желания.

- Твоя старшая дочь уже пошла по твоим стопам. Учитывая все издержки нашей хлопотной профессии, ты бы хотел, чтобы этот же путь выбрали и остальные?

- Очень. Если захотят, обязательно буду им помогать. Но выбор за ними.

- А это не наркотик, телевидение?

- Наркотик, безусловно.

- Так они же вредны, Саша, а ты родных дочерей…

- Так ведь и жизнь вредная штука.


Поделиться
Комментарии


Все за 24 часа
Лента новостей
Новости партнеров
Загрузка...


Знакомства
Мы на Facebook